солярис тарковского по какой книге

klyuch rastenie vetka iney listya cepochka holod 90392 1280x720 Статьи

«Солярис» Тарковского и «Солярис» Лема: разбираем, в чем разница, и какие важные смыслы есть именно в фильме

Приблизительное время чтения: 3 мин.

gurbolikov1

Лем ругался, что Тарковский в киноверсии «Соляриса» навязывает ему, научному фантасту, «достоевщину». Разница между книгой и фильмом, действительно, существенная. В чем именно, на мой взгляд, она заключается?

Лема интересовала именно проблема встречи с разумом, совершенно несхожим с человеческим. Он моделировал ситуацию-допущение, гипотезу. Его интересовали последствия такого контакта для двух интеллектов — человеческого и ино-мирного. А Тарковский — устами одного из героев — провозглашает прямо противоположный свой тезис: человеку никакой иной разум во Вселенной не интересен, человеку нужен человек. И Тарковский, начисто отвергая все научно-фантастические поиски Лема, просто пользуется его сюжетом как средством для постановки сугубо нравственной проблемы. «Тут что-то с совестью, Крис», — пытается исповедаться другу убивший себя Гибарян. И весь фильм — о совести и о покаянии.

Жил человек, и у него была жена. И он охладел к ней, разуверился в своих чувствах, не пожелал пощадить её чувства. И, по сути, довёл до самоубийства. С этим ничего невозможно поделать, и он вынужден жить с таким страшным грехом, глубоко спрятав память о нём и муки совести вглубь своей души. Но всё вокруг как-то. не так. Его любит отец, и он отца любит, — но не может по-детски прижаться к нему; такой прекрасный, тихий семейный дом о чём-то напоминает ему, и в доме нет для героя особенной радости. Рядом — урбанистический мир, в котором вообще можно сойти с ума от одной только поездки по хай-вею. И вот такой «убитый» грехом, закуклившийся человек, Крис Кельвин, пытается убежать на Станцию, в какой-то «космос», подальше от прошлого.

Но Станция, неожиданно для него, оказывается местом, где некий Творец (Бог или инопланетный разум — Тарковскому наплевать) заглядывает в самое сердце человека, находя там образ того, о ком тот особенно мечтал бы забыть. И воплощая в тело, посылает обитателям станции тех людей, перед которыми те особенно страшно виновны. Так к Крису приходит жена, которая давно умерла.

Сначала герой пытается отнестись к этой встрече так же, как иные обитатели станции (кроме Гибаряна, который предпочёл самоубийство) — начал пробовать уничтожить своё прошлое. Но на Станции от «прошлого» не убежишь. И Крис «вдруг» решился поверить и покаяться. Поверить, что перед ним его жена. И дать ей ту любовь и ту верность, на которые поскупился когда-то. И он начинает ОЖИВАТЬ, становиться настоящим, совестливым, сострадающим не только ей, но и всем несчастным мученикам этой Станции человеком. И сколько его ни пытаются убедить, что якобы это всё напрасно, поскольку тут «космос» и всё «ненастоящее» — он уже не даёт себя обмануть.

Именно его открытое сердце заставляет «странного» Творца заметить их страдания и ответить Крису осмысленно. Крис не удержал любимую женщину — она погибла. Но он наконец-то бросился на колени перед отцом. Или перед Отцом Небесным — это кто как хочет истолковать последнюю сцену фильма, которая полностью цитирует великое полотно Рембранта «Возвращение блудного сына».

Весь этот фильм — единый призыв не запирать свою совесть на замок и верить — и в великую силу любви, и в ужасную силу равнодушия. Которое убивает. Это — о том, что от мук совести никуда не уйдёшь, пока не изменишься, пока не станешь другим. И конечно же, это не экранизация аналитического романа Лема, а притча, которая в каком-то смысле — отповедь автору повести. Потому-то Станислов Лем надолго рассорился с Тарковским, и лишь спустя много лет, намного пережив режиссёра, стал постепенно смягчаться. Особенно после появления американского ремейка, который привел писателя в ужас.

Читайте также:

• Возвращаясь к «Солярису». Ещё два слова о сходствах и различиях

Источник

Возвращаясь к «Солярису»

Приблизительное время чтения: 5 мин.

Сегодня, затевая разговор о фильме «Солярис», приходится уточнять — речь о голливудском кино или о ставшем классикой фильме Андрея Тарковского. Американская версия «Соляриса», на мой взгляд, на фоне и романа Лема, и фильма Тарковского — это очень и очень слабое кино. И как всякое слабое кино, его невозможно разбирать всерьез и пытаться понять, чему режиссер пытался следовать — научному мышлению Лема или притчевости Тарковского. А вот то, что почти забытым оказался наш фильм, — конечно, несправедливо. Это вытеснение, эту потерю мы как будто воспринимаем как норму. Поэтому можно, пожалуй, и порадоваться тому, что читатели и зрители снова и снова возвращаются к книге и ее экранизациям, обсуждая поставленные в них вопросы.

Недавно на одном форуме я увидел вопрос о различиях между книгой Станислава Лема «Солярис» и фильмами, снятыми на ее основе. И с удивлением прочел, например, такие ответы:

«Заметил некоторый снобизм по отношению к зрителю: скрытые образы, аллюзии в неимоверных количествах. Станислав Лем, наоборот, исходя из сюжета, пытается дать максимум открытой информации».

«Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссер. Не считая нескольких эпизодов, фильм банально скучен. Такое впечатление, что Тарковский сделал фильм для себя, а на нас ему было плевать».

«Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссер». — «А по-моему, скорей, наоборот».

Обсуждение, кажется, пошло мимо главного вопроса.

435767

Роман я прочел лет в 13, посмотрел фильм — в 15. И мне, подростку, тогда вовсе не показалось, что Тарковский заумен. Напротив — я был потрясен увиденным. И очень захотел стать похожим на Криса Кельвина, каким он стал после встречи с женой.

Да, конечно, отличия между произведениями очевидны, недаром Лем ругался, что Тарковский навязывает ему, научному фантасту, свою «достоевщину». Так в чем же именно разница между книгой и фильмом? Писателя интересовала именно проблема встречи с разумом, совершенно несхожим с человеческим. Он моделировал ситуацию-допущение, строил гипотезу. Хотел предположить, каковы были бы последствия такого контакта для двух интеллектов — человеческого и ино-мирного. А Тарковский — устами одного из героев — провозгласил, казалось бы, прямо противоположный интерес: человеку никакой иной разум во Вселенной не интересен, человеку нужен человек.

Говорю «казалось бы» — потому что, если внимательно читать роман, можно найти источник этой концептуальной идеи, подхваченной Тарковским. Один из героев, Снаут, говорит: «. Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить землю до его пределов (. ) Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение» (пер. Г. А. Гудимова, В. А. Перельман). Для Лема поиск человеком человека — только часть дискуссии о взаимоотношениях с «другим» разумом. Для Тарковского он становится центром его концепции фильма; режиссер, заостряя эту тему и переводя ее в регистр афористически емкого высказывания, заставляет Снаута сказать несколько иначе: «Человеку не нужно иных миров, человеку нужен — человек. » Вот и получается, что, начисто отвергая все научно-фантастические поиски Лема, Тарковский просто-напросто воспользовался его сюжетом как средством для постановки сугубо нравственной проблемы. Вспомним, как пытается исповедаться другу Гибарян (позже он убьет себя): «Тут что-то с совестью, Крис».

Весь этот фильм — о совести и покаянии.

Жил человек, и была у него жена, Хари. Он охладел к ней, не пожелал пощадить ее чувств, разуверившись в своих. По сути, довел ее до самоубийства. Не в силах ничего с этим поделать, он вынужден жить с таким страшным грехом, глубоко спрятав память о нем и муки совести вглубь своей души. Но он понимал, что все вокруг как-то. не так. Его любит отец, и он любит отца — но не может по-детски прижаться к нему; прекрасный тихий семейный дом о чем-то все время напоминает ему, и в доме нет для него особенной радости.

Вокруг героя — урбанистический мир, в котором вообще можно сойти с ума от одной только поездки по хай-вею. И вот такой «убитый» грехом, закуклившийся человек, Крис Кельвин, пытается убежать на Станцию, в космос, подальше от прошлого. Но Станция неожиданно для него оказывается местом, где некий Творец (Бог или инопланетный разум — Тарковскому, в общем-то, похоже, наплевать) заглядывает в самое сердце человека, находя там образ того, о ком человек особенно мечтал бы забыть. Воплощая образы в живых телах, он посылает обитателям Станции тех людей, перед которыми те особенно страшно виновны. Так к Крису приходит давно умершая жена.

Сначала герой пытается отнестись к этой встрече так же, как иные обитатели Станции (кроме Гибаряна: он предпочел самоубийство), — пытается уничтожить свое прошлое. Но вся штука в том, что на Станции от прошлого не убежишь. И Крис «вдруг» решается поверить и покаяться. Поверить, что перед ним не фантом, а действительно его жена, во плоти. Решается дать ей ту любовь и ту верность, на которые поскупился когда-то. И он сам начинает оживать, становиться настоящим, совестливым, сострадающим не только ей, но и всем несчастным мученикам этой Станции. И сколько его ни пытаются убедить, что, мол, это все напрасно, поскольку тут космос и все ненастоящее — он уже не дает себя обмануть. И именно его открытое сердце заставляет этого странного Творца заметить страдания Криса и ответить ему осмысленно.

Крис не удержал любимую женщину — она погибла. Но он наконец-то бросился на колени перед отцом. Или перед Отцом Небесным — это уж кто как хочет истолковать последнюю сцену фильма, которая цитирует рембрандтовское «Возвращение блудного сына».

Фильм Тарковского — призыв не запирать свою совесть на замок, а верить: с одной стороны, верить, что есть ужасная сила равнодушия, которое убивает, с другой — верить в великую силу любви.

«Солярис» — фильм о том, что от мук совести никуда не уйдешь, пока не изменишься, пока не станешь другим. И, конечно же, это, строго говоря, не экранизация аналитического романа писателя-фантаста Лема, а притча, которая в каком-то смысле — отповедь автору повести. Сам Станислав Лем, надолго рассорившийся с Тарковским, лишь спустя много лет, намного пережив режиссера, стал менять свою точку зрения и задумываться о том, что открещиваться от фильма было с его стороны шагом неверным.

Источник

Солярис (фильм, 1972)

Мосфильм
Творческое объединение писателей и киноработников


Только на территории России:

«Солярис» — драма, снятая Андреем Тарковским в 1972 году по мотивам одноимённого романа польского писателя-фантаста Станислава Лема об этических проблемах человечества через призму контактов с внеземным разумом. Широкоэкранный фильм состоит из двух равных частей.

Содержание

Сюжет фильма

Действие происходит в неопределённом будущем. Соляристика — наука, изучающая далекую планету Солярис, — зашла в тупик. На Земле разгорается дискуссия — продолжать ли тратить ресурсы на исследования планеты или окончательно свернуть их. Споры подогревает свидетельство пилота Бертона, некоторые делают из него вывод, что океан планеты, возможно, обладает разумом. Крис Кельвин вылетает на Солярис, чтобы принять решение на месте.

В финале Крис Кельвин возвращается к отцу, и оба застывают на пороге дома в позе персонажей «Возвращения блудного сына» Рембрандта. После этого камера поднимается вверх, и видно, что на самом деле это не Земля, а остров в океане Соляриса.

Философия

Нашему либидо необходима иллюзия, чтобы себя поддерживать. Один из самых интересных мотивов в научной фантастике — это мотив машины бессознательного Оно — объекта, обладающего чудесной способностью напрямую материализовывать, воплощать прямо на наших глазах наши самые заветные желания и даже чувство вины. «Солярис» — фильм о машине бессознательного. Это история психолога, которого отправили на станцию, вращающуюся на орбите вновь открытой планеты Солярис. Эта планета обладает чудесной способностью напрямую воплощать мечты, страхи, самые глубокие травмы, желания, самое сокровенное в душевной жизни.

Герой фильма однажды утром обнаруживает свою жену, много лет назад покончившую жизнь самоубийством. Так что он реализует не столько своё желание, сколько чувство вины. Она не обладает полноценным бытием и страдает от провалов в памяти, потому что она знает только то, что он знает, что она знает. Она — это просто его воплощённая фантазия. И её подлинная любовь к нему выражается в отчаянных попытках уничтожить себя: отравиться и т. д., просто чтобы освободить пространство, потому что она догадывается, что этого хочет он. Но от призрачного, нереального присутствия избавиться гораздо труднее, чем от живого человека. Оно преследует тебя как собственная тень.

В ролях

Актёр Роль
Донатас Банионис [Р 1] Крис Кельвин Крис Кельвин
Наталья Бондарчук Хари Хари
Анатолий Солоницын Сарториус Сарториус
Юри Ярвет [Р 2] Снаут Снаут
Владислав Дворжецкий Анри Бертон Анри Бертон
Николай Гринько Ник Кельвин отец Криса Ник Кельвин
Сос Саркисян Гибарян Гибарян
Ольга Барнет мать Криса в молодости
Александр Мишарин председатель комиссии
Юлиан Семёнов председатель научной конференции
Георгий Тейх Мессенджер профессор Мессенджер
Баграт Оганесян Тархье Тархье
Тамара Огородникова Анна тётка Криса Анна
Виталий Кердимун сын Бертона
Татьяна Малых племянница Криса’
В. Стацинский Криc Криc в юности
Ольга Кизилова гостья Гибаряна

Съёмочная группа

Призы и награды

Музыка

Музыку для фильма сочинил Эдуард Артемьев, в то время уже признанный лидер советской электронной музыки, который также писал музыку ко многим известным впоследствии фильмам.

Также авторами было использовано переложение фа-минорной хоральной прелюдии Иоганна Себастьяна Баха (Ich ruf zu Dir, Herr Jesu Christ, BWV 639), сделанное Эдуардом Артемьевым. Это произведение известно под названием «Слушая Баха (Земля)».

Тарковский о фильме

Главный смысл… фильма я вижу в его нравственной проблематике. Проникновение в сокровенные тайны природы должно находиться в неразрывной связи с прогрессом нравственным. Сделав шаг на новую ступень познания, необходимо другую ногу поставить на новую нравственную ступень. Я хотел доказать своей картиной, что проблема нравственной стойкости, нравственной чистоты пронизывает все наше существование, проявляясь даже в таких областях, которые на первый взгляд не связаны с моралью, например, таких как проникновение в космос, изучение объективного мира и так далее.

Станислав Лем о фильме

Источник

Свежим взглядомПланета без женщин: Выдерживает ли «Солярис» проверку временем

rpHKZBeTM51ETXkgTXj7iA default

Как роман и его экранизации выглядят в XXI веке

В 2021 году исполняется 100 лет со дня рождения фантаста и философа, уроженца польского Львова Станислава Лема. Это год двойного юбилея: в 1961 году вышло первое издание самого известного романа Лема — «Солярис». Роман был начат в 1959-м и написан за год, он вышел на польском в год полёта Гагарина, в начале первой главы космической одиссеи.

Текст: Ирина Карпова

yJqOX2B

Психолог, исследователь планеты Солярис Крис Кельвин отправляется на космическую станцию с важной миссией — ему предстоит принять решение о целесообразности дальнейшей работы станции, стоит вопрос о её закрытии. Но Солярис, куда он прибывает, вступает в контакт с учёным непредсказуемым образом — материализуя его воспоминания и страхи.

Пытаясь понять, что представляет собой фантом, посланный ему мыслящим океаном Соляриса, Крис Кельвин берёт у неё анализ крови. Фантом — жена Кельвина по имени Хари, покончившая с собой в возрасте девятнадцати лет. Рассматривая образец крови в силовой микроскоп, Кельвин видит кровяные тельца и клетки, но не находит следующего уровня — атомов. Мыслящий океан создал женщину, идентичную его умершей возлюбленной, из частиц меньших, чем атом, даже силовой микроскоп не может их разглядеть. Кельвин и ещё один сотрудник космической станции, кибернетик Снаут, предполагают, что фантомы состоят из нейтрино. Что, разумеется, невозможно: нейтрино движутся со скоростью света, имеют крайне малую массу и почти не вступают в соединения. Для описания своей теории планеты и океана Солярис Станислав Лем использовал существующие термины из разных областей физики, из-за этого возникает смысловая — но не идейная! — чехарда.

Из какой материи создана женщина, скопированная силой мыслящего океана из сна Криса Кельвина? Конечно же, она сделана из клише старого доброго патриархата. Но эта пригоршня патриархального видения не только не портит грандиозный, на мой взгляд, футуристический роман Лема, но проводит в облаке метафор и загадок прямой и яркий луч, который сегодня мы можем прочесть как социальный комментарий о взаимоотношениях женщин и мужчин.

g5m8l8f8l2PfFiURgwRFgg

Отношения Кельвина и Хари — это метафора отношений человека и его мечты об идеальном партнёре, обернувшейся для него кошмаром

Самой первой экранизацией «Соляриса» стала постановка для «Центрального телевидения» режиссёров Бориса Ниренбурга и Лидии Ишимбаевой, роль Криса Кельвина сыграл Василий Лановой. Сегодня она вытеснена из поля зрительского внимания, и совершенно незаслуженно — двухсерийный фильм, сделан на уровне телесериалов BBC: каждая эмоция нюансирована, все сценарные ходы объяснены, зрителям не нужно разгадывать непроницаемое выражение лица Донатаса Баниониса и энигму Натальи Бондарчук. Не знаю, связано ли это с тем, что одна из постановщиков — женщина, но именно в этой экранизации мы видим трансформацию двойника Хари. Да, Хари по-прежнему не имеет никаких свойств, кроме нежности, юности и красоты, но неуловимо похожая на Ирен Жакоб Антонина Пилюс наполняет свою героиню чувством и смыслом, она играет женщину, осознающую себя как двойника другой, покончившей с собой девятнадцатилетней девушки, и принимает самостоятельное решение разорвать их с Кельвином отношения, пока у неё есть на это смелость. В решающие моменты — и этого нет ни в одной другой экранизации — камера находится рядом с Хари и смотрит ей прямо в лицо.

В сознании киноманов и кинозрителей роман неразрывно связан с визионерской экранизацией Андрея Тарковского, вышедшей в 1972 году. Известный факт: Лем остался недоволен экранизацией. Сосчитайте кадры из фильмов Андрея Тарковского, где в помещении идёт дождь. Если какой-то образ не отпускал режиссёра, он использовал его неоднократно. Фильмы Тарковского — галерея образов, многие из которых остаются в памяти навсегда. «Солярис» в его интерпретации рассказывает не о встрече человека и непознанного, о загадке мыслящего океана, он рассказывает об одиноком человеке, о тоске по ушедшему детству — по собаке, матери, отцу, по игре в снежки на покрытых снегом холмах, похожих на холмы с картины Брейгеля. Путешествие на космическую станцию — это путешествие во взрослую жизнь, где красивые женщины приносят только боль и мучение. Фильм начинается на Земле и заканчивается там же, тогда как книга Лема происходит от начала до конца на планете Солярис. Тарковский собрал элементы, дорогие ему: вазы с полевыми цветами, «Охотников на снегу», неестественно, как на натюрморте, лежащее на скатерти яблоко, диалоги о смысле жизни, музыку Баха, — и аккуратно вставил в предложенные Лемом фантастические обстоятельства. «Солярис» Тарковского следует оригиналу, отталкивается от него, но говорит совсем о другом, об уходящем мире детства, об ушедших дорогих людях. Мысль, к которой Кельвин приходит, пройдя через попытку отношений с «воскресшей» Хари, она же озвучивает её: «Человеку нужен человек». В романе Лема нет этой фразы. Эта гуманистическая, сентиментальная нота чужда холодному произведению Лема, часть которого написана и читается как реальное исследование несуществующей планеты.

Стивен Содерберг снял ещё одну оду любви и её месту в памяти. Роль Кельвина сыграл друг Содерберга, Джордж Клуни, а физик Сарториус поменял имя и пол и стал учёной по имени Гордон — её сыграла тогда ещё восходящая звезда Виола Дэвис. Хари стала Рэей и, сыгранная загадочно улыбающейся Наташей Макэлхоун, наконец-то — впервые! — обрела историю, профессию и страсть. Теперь она поэтесса, её мать страдала от душевного расстройства, которое передалось по наследству дочери. Её предсмертная записка — стихи Дилана Томаса: «Теряют любящие, но любовь цела. У смерти никогда не будет власти». Ментальное расстройство, аборт, ссора, самоубийство — тайна отношений Кельвина и Хари/Рэи перестала быть тайной. Содерберг снял фильм о том, как долго возлюбленный может оставаться в памяти любящего и что любящий делает, чтобы эту память удержать. Мыслящий океан Соляриса остался в его экранизации за бортом, фантомы уже не просто состоят из нейтрино, а аннигилируют в поле Хиггса под бомбардировкой антибозонов (по-научному — ох и ах). Неудивительно, что мелодрама о любви в космосе Содерберга понравилась Лему ещё меньше меланхоличного этюда о бренности бытия в космосе в постановке Тарковского.

Солярис — планета исследователей, и все они без исключения мужчины. Океан достаёт из их подсознания самое потайное, самое болезненное — то, чего они жаждут, и одновременно то, от чего бегут и чего боятся. В романе Лема все фантомы, являющиеся действующим сотрудникам космической станции, — женщины. Одному из исследователей являлся его погибший ребёнок. В экранизациях Тарковского и Содерберга фантомом Сарториуса становится беспокойный карлик, Сноу/Cтауту является его брат-близнец.

onrRrRLmQ zTijTTOKMImw

Человек летит в космос, а сталкивается с собственным бессознательным. Из всех профессий Лем делает своего героя психологом

Лем берёт за основу формулу устройства мира, знакомую постсоветским читателям из рассказа Рея Брэдбери «О скитаньях вечных и о земле», написанного за десять лет до выхода «Соляриса», в 1950-м. В рассказе машина времени на несколько часов похищает выдающегося американского писателя Томаса Вульфа из объятий смерти, чтобы он мог написать о новой Америке эпохи холодной войны и гонки вооружения. Вульф пишет этюд «День ракеты» о женщине, которая остаётся на Земле. «Он описал всего лишь один день самой обыкновенной провинциалки… невиданный расцвет науки, грохот космических ракет, а её жизнь почти такая же, как была у женщин в каменном веке» (пер. с англ. Норы Галь). Женщина в такой системе осталась за бортом прогресса и продолжает стирать пелёнки. Взгляд Лема, по моему мнению, не мизогиничен сам по себе, он лишь копирует системную мизогинию того времени, считающего человека по умолчанию мужчиной, тем более учёного, тем более космонавта. Лем следует этой модели, не рефлексируя её, его взгляд устремлён на другие вещи.

Крис Кельвин — это архетип человека, соприкоснувшийся с непознанным — внутри и вне себя. Человек летит в космос, а сталкивается с собственным бессознательным. Из всех профессий Лем делает своего героя психологом. Космос общается с человеком, обращаясь к его воспоминаниям.

Но роман Лема — глыба, подобная её главному герою — мыслящему океану непонятной структуры, свойств и происхождения. Соляристы исследуют океан, как талмудисты — Священное Писание, одна теория сменяет другую. Массив знания нарастает, но океан непознанного и не думает уменьшаться. Главы посвящены тому, как ведёт себя красный океан под розовым небом на планете, над которой восходят два солнца — красное и голубое. Это то, чего нет ни в одной экранизации, — классификация форм, которые принимает океан. Он рождает из пены пористые структуры, похожие на пемзу, но легче её по весу, напоминающие соборы и города.

Роман Лема — о религии, которой стала наука, и собственно о религии. Загадка океана не разгадана, в конце книги Кельвин высаживается на мимоиде, одной из океанических форм, и смотрит на океан — он ждёт новых загадок. Метафора не поддающегося человеческому пониманию океана так же остра и многогранна, как и 60 лет назад.

А если вернуться к людям, экранизация Содерберга показывает, как прекрасно роман адаптируется и расширяется вместе с расширяющимся представлением о человеческом спектре: Хари становится полноценной личностью, главной на космической станции становится учёная Гордон.

ФОТОГРАФИИ: Twentieth Century Fox, Мосфильм

Источник

Оцените статью
Мебель
Adblock
detector